Wednesday, November 25th, 2009

Зимние костры

Поздней осенью, в мае-июне, едва начнутся первые холода, по всей Претории словно вспыхивают тысячи ярких веселых костров – это зацветают алоэ, выбрасывая вдруг ярко-красные свечи цветов меж сочно-зеленых мясистых листьев. Листья эти – длинные, извивающиеся, с острыми колючками-коготками по краям – похожи на лапы сказочного дракона, а потому иногда и красные свечи кажутся пламенем, изрыгающимся из драконьей пасти… Недаром в старину алоэ называли «драконьим деревом» - да и теперь один из видов алоэ на языке науки зовется aloe ferox – «алоэ ужасающим».

Но птицы и насекомые нисколько не боятся «ужасного дракона»: вокруг алых цветов вьются пчелы, шмели, цветочные мушки и даже крошечные птички-нектарницы, похожие на живые драгоценности в своем ярком, блестящем и переливающемся на солнце оперении. Птички погружают длинные тонкие носики в цветочные чашечки и, подобно бабочкам, пьют сладкий нектар – за эту пищу и получили они свое имя. Для нектарниц алоэ – совсем не дракон, а добрый друг, дающий им пропитание в нелегкое время зимней засухи.

Любят алоэ и люди – и не только потому, что тягучим и едким его соком с давних пор лечат болезни. Зимой, в дни пронизывающих холодов высокогорья, посреди пожухшей травы, отрадно бывает увидеть алые свечи – зимний костер, согревающий сердце и душу. Алоэ, дерзкие и веселые, подобны самой Южной Африке – никогда не унывающему краю, всегда полному жизни и радости и щедро дарящему эту радость другим.

Алоэ будут цвести всю зиму, озаряя и грея все вокруг своим жарким пламенем. Когда же в конце зимы это пламя начнет понемногу гаснуть, на помощь ему придут коралловые деревья: на их еще голых ветках разом вспыхнут алые огоньки. Так, загораясь один от другого, цветочные костры будет согревать всех нас – деревья, людей и животных – пока в наши края не придет, наконец, весна.

Зимние костры не должны погаснуть – как не должны исчезнуть на нашей земле дружба, любовь и радость…
(6 comments | Leave a comment)

Речная сказка

Узенькая извилистая тропинка спускается с гор, убегая в густой тростник на речном берегу. Вслед за ней я вступаю в заросли – и не вижу реки: только тихий плеск слышится за высокой стеной тростника в полтора человеческих роста. Плотные коленчатые стебли, чем-то похожие на бамбук, едва заметно колышутся под теплым летним ветерком, покачивая взъерошенными метелками верхушек. К некоторым верхушкам крепко прилажены небольшие темные шары – плетеные гнезда желтых птичек-ткачиков, ростом чуть крупнее воробья. Хозяева гнезд суетятся тут же: суют мошек в клювики птенцов и пронзительным скрипом и щелканьем оповещают округу, что никому не дадут своих малышей в обиду. А сами птенцы сидят на дне плетеных шаров-корзинок и знай себе покачиваются вместе с тростником – взад-вперед, взад-вперед, куда ветер подует… Как только не кружится у них голова? Впрочем, лучше уж сидеть в гнезде качающемся, но безопасном: там, на самом верху тростникового стебля, дом ткачиков словно неприступная крепость на вершине скалы – нелегко добраться до него и змее, и хищной птице.

Иду все вперед, вглубь тростникового царства… Ряды тростника все плотнее смыкаются вокруг тропинки, жесткие тростниковые листья уже щекочут мне шею – и вот тропинка совсем исчезла, впереди лишь сплошная стена стеблей.

Но меня не обманешь: я знаю, что тростники – лишь стражи, стерегущие от чужаков путь в иное, заповедное царство…

Я раздвигаю жесткие стебли руками – и будто попадаю в другой мир. Здесь царит зеленый полумрак; ветви деревьев, густо оплетенные лианами, плющом и диким виноградом, сомкнулись изумрудным шатром над спокойной гладью реки. Деревья тихо глядятся в мутные, но прекрасные в своей задумчивости воды Морелеты, почти касаясь их ветвями, а стебли и листья ползучих растений, тесно переплетаясь, свисают с ветвей, как зеленый с золотом занавес. Все вокруг кажется сказочным, почти нереальным в своей возвышенной тишине – но в то же время слышишь, чувствуешь всем сердцем биение жизни.

Я забираюсь в развилку одного из деревьев – и становлюсь частью сказки, сливаюсь с изумрудной тишиной… На лице моем и руках пляшут зеленые с золотом блики – и мне кажется, что я поднимаюсь ввысь, парю над кронами деревьев, на сонной рекой, над горами, как это бывает в самых счастливых моих снах…

В сердце моем тишина – и вместе ликующая песнь.
mood: пишу
(1 comment | Leave a comment)

Tuesday, October 13th, 2009

Путник

- О чем ты думаешь, Путник – на лице твоем радости нет.
- Я думаю, как мне покинуть край, любимый с детских лет.

- Весной уходи, с надеждой в груди, с мыслью, что ты не один.
- Но как я уйду, когда в горах зацветает дикий жасмин,
Ночные лианы струят аромат, птицы на реках поют…
Нет, покидать этот дивный край весною – напрасный труд.

- Летом иди, назад не гляди, пусть жара тебя гонит прочь.
- Но как я уйду от звона цикад в теплую звездную ночь,
Когда листья пальм посеребрены призрачным светом луны?
Нет, покинуть эту страну мне лето не может помочь.

- Осенью пусть начнется твой путь, когда пожухнет листва.
- Но как я уйду от склонов гор, желтых, как шкура льва,
Когда воздух так ясен и чист, что видны все далекие их хребты…
Как эту осень мне покидать, рассказать мне не сможешь ты.

- Зимой уходи, не медли, не жди засухи и холодов!
- Нет, зимой согревает меня красное пламя цветов,
Дерзких алоэ красных цветов жаркие языки…
От этих веселых зимних костров как мне, скажи, уйти?

- Путник, ты знаешь, что медлить нельзя, что все давно решено.
На север, к мелким холодным дождям, уйти тебе суждено.
Но память о прошлых годах будет жить в сердце, в душе, в крови…
И сны о далекой прекрасной земле будут сниться детям твоим.
(8 comments | Leave a comment)

Wednesday, September 16th, 2009

Шелковица

В саду у нас росла когда-то старая шелковица. Была она не слишком высокой – чуть выше нашего дома, но крона ее разрослась за долгие годы, затеняя крыльцо и часть мощеного дворика, словно полупрозрачный шатер. По утрам зелено-золотые блики весело прыгали по крыльцу и камням – это солнечные лучи пронизывали широкие зубчатые листья дерева, чуть колыхавшиеся на утреннем ветерке.

Несмотря на преклонные годы, шелковица обильно плодоносила. С наступлением весны ветви ее покрывались множеством твердых, зеленовато-белесых продолговатых ягод, которые день ото дня розовели и наливались соком, пока не становились темными, почти черными. Спелые ягоды слабо держались на ветках, ветер часто сбивал их, и тогда на камнях дворика появлялись десятки темно-красных пятен. Упавшие ягоды подбирала иногда наша собака, остальное клевали птицы и растаскивали по норкам садовые муравьи. Еще больше птиц собиралось на самой шелковице. Мы не гоняли их – зачем, ведь ягод у старого дерева было довольно для всех.

Особенно любили шелковицу мышанки, или птицы-мыши – небольшие пушистые, светло-серые птички с длинным хвостиком и забавным хохолком на головке. Целыми стайками, весело перечирикиваясь, сновали они в густой кроне дерева, расклевывая спелые ягоды и порой зависая чуть ли не вниз головой, чтобы достать облюбованный плод. Наверное, за эту шустрость, а не только за серые перышки и длинный хвост, и получили эти птицы свое прозвище. Прилетали полакомиться и оливковые дрозды, и серые турако, и крошечные зеленые белоглазки, и пестрые щеголи-бородатки… Старое дерево щедро угощало всех гостей.

Мы тоже любили собирать ягоды шелковицы: из них получались потом замечательные варенья, компоты и начинки для пирогов. Но добраться до верхних веток, где росли самые лучшие ягоды, было непросто. Мы брали из сарая стремянку и взбирались по ней с небольшим ведерком в руках.

Удивительно хорошо было стоять на самом верху стремянки, в гуще зеленой листвы и старых ветвей с теплой морщинистой корой. Вокруг сновали птицы, нисколько не пугаясь человека – и начинало казаться, что и сам ты становишься птицей, что можно вот так запросто усесться вместе с ними на шершавом суку и с любопытством наблюдать из зеленого шатра за тем, что творится на земле. Да и старое дерево не делало никакой разницы между нами, одинаково делясь своими плодами и с человеком, и с птицей. Хотелось стоять так долго, долго… Но снизу уже звали сестры, и я спускалась вниз с полным ведерком, чтобы уступить им место.

…Старой шелковицы давно уже нет. Во время одной из гроз, так часто случающихся в Южной Африке, ее сломало ураганным ветром. Но и теперь, по прошествии стольких лет, я часто вспоминаю те дни, когда она угощала нас своими плодами – и на сердце становится радостно и тепло, будто я снова стою посреди зеленой листвы и улыбаюсь золотым бликам солнца на темных, тугих от сока ягодах… 
(12 comments | Leave a comment)

Saturday, August 22nd, 2009

***

Как хорошо – удалиться
От споров и битв ненужных,
Взявшись за руки, молча слушать
Тихий шелест бегущих лет,

И возделывать ниву жизни,
И растить свой сад, чтоб однажды
Воссиял над этой землею
Любви Невечерний Свет.
(3 comments | Leave a comment)

Friday, June 26th, 2009

Горный туман

Туман в горах опускается быстро. Только что зеленели перед тобой поросшие акациями и алоэ склоны соседней горы, только что блестела внизу, на дне широкой пропасти, быстрая горная речка – и вот ничего нет, мир исчез, затянутый плотным белесым покрывалом. Что там соседние склоны – не видишь даже кустов в трех шагах от себя. На гору опустилось облако…

И все же там, за этим белым покрывалом, горы продолжают жить своей жизнью. Слышен по-прежнему шум водопада на склонах, где-то в ветвях дикой фиги поет оливковый дрозд, а далеко в зарослях сердито вскрикивают бабуины – видно, им тоже не нравится внезапное исчезновение мира вокруг. Временами раздается тихий глухой шлепок – это капли влаги, скатываясь по листьям, падают на землю, и без того уже влажную. Слышишь все и всех – но ничего не видишь.

Вот в одном месте туман чуть раздался – и в образовавшемся разрыве вдруг возникает большое алоэ, будто парящее в воздухе… Видишь, как по его колючим мясистым листьям перепрыгивают какие-то птицы – и вот опять ничего нет, вокруг только облако, только туман и влага.

Когда сидишь в облаке, спешить нельзя: как раз угодишь в пропасть или застрянешь в колючем кустарнике. Подожди немного: горный туман рассеивается так же быстро, как и спустился. Стоит подуть ветру – и окружающий мир возникает из небытия, словно по волшебству. Вот выплыл из белесой влаги куст протея с огромными бархатистыми цветками, похожими на сказочные тюльпаны, а вот показалось вдали все то же большое алоэ и скала, за которую оно цепко держится корнями… Не успеешь оглянуться – вновь высятся перед тобою горы, посверкивает вдали ленточка водопада, и речка перескакивает через валуны. Радостно щебечут птицы, солнце выходит из-за туч, лаская лучами влажные листья и траву, все вокруг кажется посвежевшим, словно обновленным. И только далеко на склонах гор еще вьются белые змейки уходящего тумана…
(2 comments | Leave a comment)

Friday, June 12th, 2009

***

                           Сыне, даждь Ми сердце твое... (Притч. 23:26)

Жить полным сердцем,
В полный голос,
Горячей кровью,
Ясной мыслью,

Величьем гор,
Прохладой рек,
И властным зовом океана,
И тихим ветром из долин,

Трав полевых постигнуть мудрость,
Проникнуть в радость птиц небесных,
Плясать, когда на сердце горечь,
Петь вместе с ветром и волнами,
Не знать, что значит полумера – 

И, если нужно, все отдать.

(5 comments | Leave a comment)

Wednesday, May 6th, 2009

Сизоворонка

Сизоворонка, маленькая птичка с длинным хвостиком, сидит, чуть покачиваясь, на ветке акации, поблескивает спинкой в первых лучах рассветного солнца… Над весенней степью – вельдом – еще не совсем рассеялся утренний туман, и на высокой траве, изжелта-сизой, влажно сверкают капли росы.
Сизоворонка и сама похожа на росинку: так и кажется, будто в ней переливаются, отражаясь, все цвета окружившего ее весеннего утра. Горлышко птички – словно дымчато-розовая заря, на брюшке и крыльях играет пронзительной бирюзой весеннее небо, спина и головка – точь в точь красновато-бурая африканская земля с зелено-золотыми вкраплениями акаций и кустарников… Птичка сидит, покачивая хвостиком, и не знает, что в ней отражается мир.
Совсем скоро рассеется утренняя дымка, лучи солнца выпьют росинки с травы и кустов, и сизоворонка вспорхнет с акации, чтобы выхватить из травы кузнечика или улитку, или примется за постройку гнезда в дуплистом стволе старого дерева – привычная повседневная жизнь, без которой немыслим вельд.
…Но жизнь эта прекрасна и тем, что каждым весенним утром, сколько бы ни прошло лет и веков, на колючей ветке акации будет сидеть длиннохвостая сизоворонка – маленькая птичка, похожая на каплю росы…

 
(2 comments | Leave a comment)