Не смогу толком обьяснить, почему, но эта песня, будучи русской по всему, в то же время всегда казалась мне и очень... понтийской :) Если убрать некоторые характерные черты русского исполнения (эффект "бубенцов", например) и сыграть ее на кемендже... А может быть, дело даже не в самой мелодии, а в настроении песни, радостной и грустной одновременно, в ее потрясающем жизнелюбии, не переходящем в приземленность? И не говорит ли это - в очередной раз - о родстве греков и русских? :)
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
olga_1821) wrote,
эх, напишу!
